08:33 

Очередное бессмертное творение!😃

Пока снова мое, да.

Название: Поцелуй.
Фандом: Loveless.
Персонажи: Соби, Сеймей, немножко Рицка и еще кое-кто.
Рейтинг: РG-13.
Жанр: ангст, юмор, ужасы, AU, мифические существа.
Размер: мини.
Статус: закончен.
Дисклеймер: не претендую.
Описание: почти страшная история о том, что желание Соби вернуться к Сеймею может не довести его до добра.

Однажды Соби, устав корпеть над учебниками и рисованием, отправился на улицу проветриться, а заодно купить чего-нибудь вкусного поселившемуся у него Рицке, и случайно наткнулся на Сеймея.
- Как ты поживаешь без меня, Агацума? - спросил тот зловеще.
- Очень даже ничего, Сеймей! - с достоинством ответил Соби, хотя при виде Сеймея сердце его упало и он снова ощутил мучительную тоску по бессовестно бросившему его Аояги-старшему. Эта тоска, в общем, сопровождала Бойца постоянно с момента их расставания, иногда становясь прямо-таки нестерпимой — как вот, например, сейчас. Поэтому достоинство в голосе Соби было весьма условным, и лишь остатки той гордости, которую он, как правило, совершенно терял в присутствии своей первой Жертвы, не позволили ему начать откровенно пресмыкаться перед Сеймеем. - А что?

- Да так, - пожал плечами Аояги-старший, глядя на своего бывшего Бойца с не очень-то понятным выражением: во всяком случае, посторонний человек, увидевший Сеймея в первый раз, мог бы подумать, что еще немного — и тот начнет уговаривать Соби. Но Боец, несмотря на заметную уже практически невооруженным взглядом мольбу в глубине глаз Возлюбленного, не допускал и тени подобной мысли. Чтобы Сеймей — и уговаривал кого-то! (Ну, кроме младшего брата, разумеется...) Да такое и вообразить-то невозможно, не то что столкнуться в действительности! Нонсенс, ерунда, бред! Поэтому Соби благополучно решил, что ему все почудилось, тряхнул головой, дабы избавить ее от всяческой ерунды (вышло не очень, но пусть хотя бы так!), и собрался отправиться восвояси — домой, к Рицке, который уже наверняка его заждался. Проходя мимо Сеймея, он почтительно склонил помянутую голову и ускорил шаг во избежание соблазна задержаться возле своей бывшей Жертвы еще хотя бы ненадолго, но Аояги-старший и сам, похоже, не жаждал отпускать его так быстро. Когда Соби уже практически миновал его и, все же не сумев справиться с собой, бросил на Сеймея косой взгляд, ясно говорящий об обуревающих его чувствах, Аояги-старший молниеносным движением схватил Бойца за руку. Соби испуганно вскинулся: как! Сеймею ведь противно коснуться его и пальцем, а тут!.. Но прикосновением Возлюбленный не ограничился. В следующий момент он притянул потрясенно хлопающего глазами Бойца поближе (Соби попытался шарахнуться, но его держали крепко) и, буквально задевая кончиком своего носа нос Соби, полузадушенно произнес:
- Возвращайся.

Это слово, сказанное невнятно и к тому же достаточно тихо, прозвучало в голове окончательно опешившего Соби гулким набатом, каждый удар которого певуче отдавался во всех, даже самых дальних, закоулках его души, еще миг назад погруженной в непроглядную тьму неизбывной печали, изгоняя ту прочь и оставляя после себя невыносимо яркий, но тем не менее ласкающий свет. Свет надежды на лучшее, свет почти исполнившегося желания быть всегда рядом, свет... Да, много чего было в тем свете, и Соби, омываемый им изнутри и оттого будто бы родившийся заново, в ответ дерзко обнял Сеймея, изо всех сил прижал к себе и впился в оказавшиеся восхитительно податливыми губы Аояги-старшего жадным поцелуем, долженствующим скрепить их чудесное воссоединение, которого Боец уже отчаялся дождаться. Подсознательно Соби ожидал в ответ на свою дерзость бешеного сопротивления, ругани, волны боли по Связи, только ничего такого, к его вящему удивлению, не случилось. Сеймей наоборот приник к Бойцу настолько тесно, как никогда раньше, и принялся целовать Соби еще ненасытнее, чем тот его. Рицка был сразу и напрочь забыт, Пара по Имени Нелюбимые отныне перестала существовать, а друг к другу в приливе все больше разгорающейся страсти льнули Возлюбленные, чье стремление быть вместе преодолело все выпавшие на их долю испытания, непонимание, брезгливость... Словом, оно преодолело многое, но к чему теперь вспоминать, если все позади! Прочь, прочь грусть и уныние, они лишние сейчас, когда наступило время безоблачного счастья, которому наверняка суждено продлиться вечность!

Но Соби на то и Соби, чтобы у него все происходило не так, как у нормальных людей. Ведь стоило ему, сходящему с ума от радости и смешивающегося с ней нешуточного возбуждения, попытаться расстегнуть рубашку Сеймея, и он ощутил, что поцелуй последнего сделался очень странным, а потом и откровенно пугающим. Рот Аояги-старшего, еще минуту назад живой и теплый, превратился в непонятную бесплотную мерзость, уже не целуя, а будто бы присасываясь. Соби испуганно замычал и попытался отстраниться, но увы... Место Сеймея теперь явно заняло какое-то потустороннее создание, не намеренное отпускать свою легковерную добычу так просто. Его холодные скользкие губищи, действуя с настойчивостью, достойной лучшего применения, достигли, казалось, уже внутренностей Бойца, и Соби, не умея вырваться, решил было, что существо собирается утолить свой голод, просто-напросто высосав их и поглотив... только вот материальные составляющие человека чудище интересовали мало — на деле оно охотилось за людскими душами.

И через мгновение неистово дергающийся Соби почувствовал, будто из него вырывают самую его основу, то, что делает его непосредственно Агацумой Соби, а не кучкой бессмысленной органики, даже весьма высокоорганизованной... Сознание немедленно стало гаснуть, но Боец все еще из последних сил пытался хотя бы прекратить поцелуй, чтобы, в призрачной надежде на избавление, произнести заклинание, одновременно отчетливо понимая: происходящее — наказание за предательство, пусть неявное, мысленное, но тем не менее сопровождающее его жизнь с Рицкой каждый день, час, миг. И любовь к мальчику, пылкая, невозможная, несущая равно огромные боль и наслаждение, захлестнула его с головой, заставляя отчаянно стыдиться собственной неверности и в то же время вознося Соби буквально на вершину блаженства. Затем, двигаясь под влиянием приблизившейся вплотную гибели уже совершенно беспорядочно, Соби резко распахнул глаза. Вокруг было абсолютно темно (или у него уже отказало зрение?), потом, мучительно затрепетав всем телом, Соби попытался вдохнуть... и тут царящую вокруг напряженную тишину прорезал возмущенный вопль Рицки:
- Соби!!! Ты уже и в мои сны влез, да?! Ну никакого от тебя покоя!!! - а снились ему, накануне неприлично обчитавшемуся «Гарри Поттера», дементоры Азкабана и их смертоносные поцелуи.

   

Loveless-кун. Вкусности.

главная